Вкус ягоды ямальской

Косолапый рыболов

В один прекрасный осенний день, под вечер, мы с приятелем Борисом Павловичем выехали в район газового месторождения, где росло много груздей. Стоял сентябрь – самый интересный и привлекательный в лесотундре месяц года. Нет ни комаров, ни мошки, ни изнуряющей жары и холода. Грех было этим не воспользоваться.
Походив с часок по низкорослому кедровнику у выпукло-бугристого болота, мы наполнили корзины грибами, собирать которые – одно удовольствие, и отправились в обратный путь. Сквозило прохладой. Золотисто отсвечивались придорожные лиственницы, в нижних ярусах леса краснела листва. В жухлой траве нет-нет да появлялись блеклые краски осенних цветов.
Мы уже проскочили хорошо знакомый всем водителям и грибникам колодец с ключевой водой и мост через извилистую болотную речушку, как вдруг Борис Павлович воскликнул:
– Медведь!
Впереди, в нескольких десятках метров от нас, уверенно переходил широкую магистраль крупный, неуклюжего сложения, с большой головой хозяин тайги. Он не замечал мчавшейся прямо на него машины. Борис Павлович посигналил.
С неимоверной скоростью мишка рванул через дорогу в болото, где угодил в небольшое озерцо. Под массивной тушей вода в нем разверзлась до самого дна, а перепуганный медведь, не оглядываясь, стремительно умчался в далекий рыжеватый кустарник.
В необыкновенное зрелище трудно было поверить. Мы привыкли видеть этих всеядных животных в основном на рисунках, в книжках или в зоопарках, знать о них по сказкам с детства да по былям и небылям охотников и очевидцев. А тут только что пробежал настоящий, живой, никем не придуманный зверь, да еще какой!
После того, как мои страсти понемногу улеглись, я выразил беспокойство относительно мужчины и женщины, которые собирали неподалеку грибы или ягоды.
– Ты напрасно опасаешься за них, – произнес Борис Павлович. – Агрессивность к людям и домашнему скоту чаще всего проявляют бурые восточносибирские, приамурские и южнокурильские медведи, реже всего – камчатские, чукотские и кавказские. В среднем по нашей стране жертвами этих зверей становятся не более десятка человек в год.
Мой собеседник достал сигарету, прикурил, сделал несколько затяжек и продолжил разговор: «В здешних местах очень опасны шатуны. Голод порой доводит их до нападения не только на людей и домашний скот, но и на автомашины и тракторы». И мне тут же вспомнился любопытный рассказ известного ямальского писателя о медведе-шатуне, который повадился драть совхозных коров, а когда однажды у него в горле застряла консервная банка с лакомствами, он пришел за помощью к людям. Бориса Павловича эта история заинтриговала.
Докурив сигарету, он включил транзисторный радиоприемник: в салоне полилась легкая, мелодичная музыка.
– А хочешь, Петрович, я расскажу тебе другую историю с медведем, коль уж мы заговорили о них? – обратился ко мне приятель.
– Конечно, хочу.
– Дело было на Южной Камчатке, – начал Борис Павлович, – как раз в тот период, когда лосось идет на нерест. Наша геологическая партия, занимающаяся изысканием полезных ископаемых, разбила лагерь на берегу порожистой таежной реки. Местные жители предупредили, чтобы мы были осторожными – там обитало немало медведей…
На хорошей скорости машина проскочила большой перекресток. С правой стороны его виднелась компрессорная станция газового промысла. Не доезжая до нее, высоко над лесом ярко полыхал большой огненный факел. До города оставалось километров пятнадцать. Стало темнеть, и хозяин автомобиля включил ближний свет. Затем продолжил рассказ:
– Летом медведи-самцы метят границы своей территории задирами: встают на задние лапы и сдирают когтями кору с деревьев. В безлесных горах используют для этого любые подходящие предметы – глинистые склоны, туристские палатки в отсутствие хозяев и многое другое. Чтобы обезопасить палатку, мы по совету старожилов тоже обозначили границу своего участка, помочившись в нескольких местах на расстоянии десяти – двадцати метров вокруг лагеря.
Как-то, выйдя за его пределы, я спустился к реке, чтобы постирать верхнюю одежду и искупаться. Обычно медведь избегает встречи с человеком. Однако зверь, внезапно повстречавшийся на узкой тропе, застигнутый у добычи или охраняющий детенышей, может напасть просто от испуга. В таких случаях, в местах, где много Топтыгиных, рекомендуется на ходу трещать сучьями или громко напевать какую-нибудь песню. Что я и сделал.
Каково было мое удивление, когда на противоположном берегу реки, чуть выше по течению, я увидел бурого медведя средних размеров. Он… ловил рыбу.
-Чем? – не сдержался я.
– Лапой, сударь мой, лапой, – ответил с улыбкой Борис Павлович. – Надо было видеть, как удобно устроился мишка на огромном плоском валуне в воде. Зорко всматриваясь в быстрое течение реки, он приподнимался раз от разу, запускал туда левую лапу и мгновенно вытаскивал довольно крупную рыбину. На берег рыболов ее не выбрасывал, а прятал себе под зад. Так длилось с четверть часа. Решив, наконец, что ему достаточно пойманной добычи, он приподнялся и обернулся, чтобы забрать ее. Рыбы на валуне не было. Разъяренный зверь забил в ярости по воде лапами, дико заревел на всю тайгу, сделал последний взмах своей клешней – и с лососем в зубах выскочил на берег, отряхивая мокрую шкуру…
Впереди за поворотом замелькали разноцветные огоньки нашего уютного городка. На душе стало теплее и радостнее. Вскоре показался и мой дом.
– Как насчет завтрашней поездки за грибами?- спросил Борис Павлович.
– А медведи будут?
И мы оба расхохотались.