Вкус ягоды ямальской

Пауты страшнее комаров

Пауты страшнее комаров
Достопримечательности здешних мест, как рассказали Александру Воронову таежные старожилы, – это не только затяжные, многодневные сорока!радусные морозы, не только июньские комары, вылезшие из каких-то щелей, из теплых мест, перезимовавшие в них, не только массовый вылет из воды нового поколения крылатых насекомых, очень голодных и злых, алчущих человеческой крови, и вовсе не мельтешащая перед глазами мошка, до крови прокусывающая кожу, есть и другие летающие обитатели тайги и болот, которые запоминаются при встрече с ними…
Когда пригрело солнце и тело начало потеть под спецовоч
ной курткой, надетой на голое тело, молча, без надоедливого комариного нытья подлетели большие насекомые, величиной со шмеля, и стали рассаживаться на одеждах вышкарей.
Сашка не обратил на них внимания. Но вдруг, словно толстой медицинской иглой, проткнули его кожу. От боли он взвизгнул, не просто ойкнул, а в полный голос взвыл от боли. На коже под курт-кой появилась кровяная точечка, затем на ее месте начал взду-ваться бугорок, кожа покраснела, зачесалась и заболела. Сашка принялся пальцами растирать место укуса.
– Это тебе не юг, не берег моря, – улыбнулся бригадир, когда Сашка засуетился после укуса. – Пауты появились – легкой жизни не жди.
Александр и раньше встречал, видел шмелей. А осы его не раз жалили, когда на крыльце их дома, над входной дверью, они свили свое гнездо и налетали на всех, кто тревожил их открываемой дверью.
– Это тебе не комарики с их скромненькими маленькими иголочками, – пустился в рассуждения Герка Новиков, знаток таеж-ной флоры и фауны. -Ты, Санька, убей паута и посмотри на его длинный нос.
– Обязательно поинтересуюсь и измерю его хоботок, – все еще морщась, ответил ему Александр. – Так что это за такая большая муха? Овод что ли?
– У нас на Урале овода считают злой мухой, которая кусает лошадей, -это Сашка-уралец вступил в разговор. -А здесь они ата-куют оленей и лосей.
– Эту муху жители Севера, сибиряки и архангельцы, называют паутом, но это тоже овод. Правда, простой маленький овод не кусает, а кладет яички в шерсть или в какую-нибудь ранку, – это вновь в разговор вступил начитанный Герка. – А здесь особая порода этих мух-паутов. Так вот, когда овод отложит свои яички в шерсть, само животное слизывает их и они попадают в желудок, где и вырастают, а затем выпадают и становятся юными оводами.
– Знаю шмелей, знаю ос и пчел, но такого слепня еще не встречал, – признался Александр.
– А слепень – это кровососная муха, – вновь пояснил Гешка.
Сашка не припомнит случая, чтобы в цветущих лугах на
него нападали шмели, те ползают молча по цветам, попивают нектар и ни о какой агрессии,о нападении на человека и не помышляют.
– Паут садится на куртку и дырочку в ткани ищет. А длины его носа вполне хватает, чтобы добраться до кожи. Они, эти пауты, – продолжал Герка знакомить земляка с новым насекомым тайги, – пробивают своими носами кожу у оленей, не то что у человека, у оленей она потолще. Ты бы посмотрел шкуры во время забоя этих домашних животных: от укусов паутов они становятся как решето.
– Хотя бы ветерок-северок подул, – вслух высказал свое желание бригадир, перебив разговор двух земляков о главном, о паутах, появившихся на буровой. – Все бы полегче стало: отогнал бы своим холодом в тайгу и комарье, и мошку, и паутов.
– Да их никакой леший не испугает, и ветер не разгонит
— не верит Сашка, что какая-то сила сможет отогнать паутов от запа- шистого потного тела.
Было тихо и спокойно, на небе ни облачка, выдался солнечный жаркий день, и духота не давала дышать в полную грудь.
– Если такая жара и дальше простоит, придется ночами ра-ботать, – высказался бригадир Архипов, отмахиваясь от кружащих над ним таежных шмелей.
– Ночами? – переспросил Венька, тоже впервые встретившийся с паутами. – Они что, в это время спят?
– Именно так, – утвердительно ответил Геннадий, – если ветра не будет, не разгонит он этих тварей, тогда завтра выйдем в ночь.
– А комарики будут спать в это время? – вдруг спросил снова Венька.
– Они трудятся и днем и ночью.
Бригадир уже принял решение на завтрашний день: выйти в ночь, но на всякий случай ознакомил мужичков со своим предложением:
,-г Ночью попрохладней, так что выбирайте одно зло из двух: или днем паут, или ночью комар. Тем более белые ночи еще не закончились и работать вполне можно. Смотрите, как лучше, как вам удобнее.
За тот небольшой срок, что Сашка прожил на Пунге, он немало узнал о таежной жизни. И не только узнал, но и прочувствовал на своей коже. Прежде всего то, что мазь-деготь не очень спасает от кровососущих комаров и щелкающих челюстями мошек. Последние вообще ничего не боятся, набиваются в резиновые сапоги и до крови разъедают, прокусывают кожу под носками. Горят ноги в резиновых сапогах в часы дневного жара, под теплой матерчатой курткой капли пота скатываются вниз по спине и груди, отчего мокреют трусы. И нет спасу от комарья, добирающегося, как гово-рится, до непотребных мест. Но такова судьба всех, кто приехал сюда и не отсиживается в кабинетах с кондиционерами…
Солнце утонуло в вершинах деревьев, но глубоко за горизонт не ушло, потому темноты не было, было довольно светло.
Сразу же после ужина бригада Архипова отправилась на работу. Непривычно было это время, когда нужно успокаиваться и отходить ко сну, архиповцы же, наоборот, взбодрились: они весь день отдыхали в вагонной тишине, чтобы доказать, что можно работать и ночью. Работают же буровики по сменам, по вахтам, дневным и ночным, и ничего, справляются с задачами успешно.
Тарахтел небольшой дизелек электростанции, запустить ее вышкари попросили пуско-наладочную бригаду, работающую рядом с ними в эти дни. Ребята-наладчики обеспечивают отладку и запуск установки в работу и передают ее на ходу буровой бригаде.
Так что проблем у вышкарей с освещением рабочих мест не было. Правда, не всегда и не везде оно было нужно в белые ночи. Работы предстояли в основном по сварке-стыковке приемных мостков для буровых труб, сварке манифольда (так называется трубопровод, по которому глинистый раствор под большим давлением подается в скважину).
Ночью было намного свежее, чем душным днем. Так что ра-боталось, как говорится, с огоньком. Паутов не было, они изволили в это время суток отдыхать от своей неблагодарной работы. Но мошки, от того, что где-то погромыхивало и посверкивало, обещая грозу, было превеликое множество. И почему-то они не столько садились на лицо, лезли под рубашку, под ее обшлага, а сколько падали вниз, словно иголки с таежных елок, ссыпались за голенища резиновых сапог. Там они чувствовали себя комфортно. И обжигали кожу ног, как крутой кипяток.
За светлую ночь Сашке пришлось несколько раз снимать сапоги, раскручивать портянки, вытряхивать, вернее стряхивать мошку с мокрых портянок, накрученных поверх носков, чтобы хоть как-то спасти ноги от укусов. И это в какой-то мере портило вышкарям настроение, отвлекало от работы, как говорится, брали они вынужденный перекур для этой операции. Но лучше перетряска портянок, чем шишки на коже от паутов.
В эту ночь продолжали работы по креплению оборудования и агрегатов на рамах-постаментах, крепили с помощью болтов и гаек, но было много и сварочных работ. Так что сварному Генке Полуэктову работы хватало. У него на вооружении САК, сварочный агрегат с приводом от двигателя автомашины «Волга», уста-новленный на колесном шасси, и бочонок-аппарат для получения горючего газа при резке металла. Генка называет этот аппарат «Дуняшей» и при необходимости закладывает в бочонок карбид и заливает его водой. А для горения и резки-продувки расплав-ленного металла нужен еще и кислород. Баллон с ним недалеко от «Дуньки». А почему так Геннадий называет этот аппарат, никто не знает. С помощью одной горелки Геннадий сваривает металл, а с помощью другой его режет. И свою работу он делает неспешно, что-то мурлыча себе под нос.
И сегодня у него тоже, как всегда, ответственная работа: сварка второй нитки трубопровода, первую он сварил вчера, по ней пойдет солярка к дизелям из емкости, установленной на высоком постаменте, сложенном из отесанных сосновых стволов.
Напарником у него Венька. Он стыкует трубы, прижимая их торцами друг к другу. Сварной ставит несколько точек по окруж-ности, это называется прихватка, затем словно шнуром обкручивает трубы, кладет плотный и прочный сварной шов. Иногда для этого ему приходится ложиться спиной на землю. Сейчас-то это просто: лето, а зимой будет трудновато лежать на мерзлой, заснеженной земле. Но монтировать установки придется и в эту пору года.
Приходится ложиться на землю и вышкомонтажникам чтобы закрутить гайки на фланцевом соединении, к примеру, грязевом насосе.
Все-таки не очень легкий труд у вышкомонтажников, в этом давно убедился Сашка Воронов, работая и на Амур-кургане и здесь, на Пунге. И ему предлагали работу почище – прорабом в Прикумской конторе бурения, стать «итээровцем». Такое же предложение он получил от Тернового, начальника вышкомонтажного цеха, и от самого директора Строгалыцикова. И тот даже однажды начал подначивать его:
– Твои друзья ходят в больших начальниках, а ты в земле копаешься, крутишь гайки, таскаешь стальные тросы.
Это произошло недавно. Его позвал к радиотелефону однокурсник Жорка Диадимо (учились в техникуме в одной группе), когда узнал от кого-то, что Сашка Воронов работает на Пунге. И этот разговор проходил в присутствии Леонида Анатольевича.
После этого Строгальщиков снова ему предложил поработать прорабом, а потом перейти в контору.
Но Сашка доволен работой на монтаже бурового оборудования, хотя иногда сомнения закрадываются в душу: вот, мол, имеет диплом механика, а работает рядовым вышкарем.
А после того, как узнал, что прорабы сидят на одном окладе, а это в два раза меньше, чем получает он, рядовой вышкарь на сдельной оплате, ему и вовсе расхотелось идти в начальники.
Сейчас ему нужны деньги, чтобы их хватало и на алименты, и на заметную помощь маме и Димке. Да и самому надо питаться и копить деньги на первый трудовой отпуск.