Вкус ягоды ямальской

Хризантемы

Хризантемы

Грустная, но оптимистичная новогодняя история

Кто же это из великих сказал: война войной, а обед расписанию? Наполеон, что ли… Или Суворов?»
Так и не вспомнив, Вера продолжала свой путь по предновогоднему городу.
«В Новый год положено веселиться и дарить подарки, – думала она,-так почему же из-за того, что мне плохо, девочка должна лишиться этой радости?
Она остановилась у огромной зеркальной витрины детского универмага. Витрина вся переливалась разноцветными огоньками и была полна ярких, красивых игрушек. Вот здесь она и купит новогодний подарок Иришке, есть из чего выбрать.
Мельком скользнув взглядом по своему отражению в зеркалах и машинально отметив, что лицо слишком бледное, Вера зашла в магазин. В отделе мягкой игрушки ей сразу понравился большой ушастый розовый заяц, который ко всей своей красоте, оказался еще и музыкальным: нажмешь кнопочку на лапке, и он начинает петь веселую новогоднюю песенку. Этого зайца она и купила.
Выйдя из универмага, Вера направилась через дорогу. Над широкими дверями магазина красным цветом горели огромные буквы «Рив Гош». Она давно придумала, что подарит маме дорогие духи, причем обязательно из этого фирменного магазина. И не прогадала. Духи оказались итальянские, известной парфюмерной фирмы, с современным модным запахом. Она была уверена – подарок маме понравится. Вера решила пойти тоже пешком. Радостное волнение от удачных покупок постепенно проходило, и снова накатывали тоска и какая-то тянущая боль в груди. Это состояние не оставляло ее две недели. Впервые за последние шесть лет она не купила новогоднего подарка Виталию.
Праздник, который принято считать семейным, она будет встречать без мужа. Теперь — бывшего…
Когда это началось? Под обтекаемым «это» Вера подразумевала растущую отчужденность между собой и мужем, вызванную, как выяснилось недавно, его интересом к другой женщине, очень уж не похожей на нее, жену.
Вспомнилось, как она решила обсудить с Виталием, стоит ли отдавать Иришку в детский садик в зиму. Иришке исполнялось три года в ноябре. Зимой дети болеют чаще…
-Может быть, подождать до весны? — спросила она мужа. — А я посижу дома еще полгода, ведь денег на жизнь хватает…
— Ну, и клуша же ты, — его глаза смотрели на нее с удивлением и даже, как ей показалось, с холодноватой насмешкой.
– И как я раньше не замечал… Конечно, сиди, сколько хочешь. Хотя я слышал, что не стоит создавать ребенку тепличные условия, жизнь ведь штука такая…
Ее зацепил этот разговор. В душе шевельнулась обида, что муж ее не понял. Но она не успела ему ничего сказать — в соседней комнате раздался громкий рев дочери, которая, спрыгнув на пол с дивана, упала прямо на коленки…
«А ведь уже тогда можно бы догадаться, — корила себя Вера. — Просто надо было остановиться в круговерти мелочных домашних дел и подумать, все ли в порядке в нашей семейной жизни. Может быть, я сама виновата…
…Виталий был «безотцовщиной». Круглосуточные ясли-сад, потом школа-интернат. В поликлинике, где его мать работала врачом, злые языки поговаривали, что ребенка она родила студенткой, от женатого. Отцом мальчик никогда не интересовался, и вообще, как будто всегда был со всем согласен: не нарушал дисциплину, прекрасно учился, был вежлив.
— Чтобы не приставали, — объяснил он Вере, рассказывая о своем детстве и имея в виду педагогов. С одноклассниками у него тоже были ровные спокойные отношения. А матери он воспротивился лишь однажды, когда та захотела отправить его в военное училище.
Виталий рос на государственном обеспечении и не причинял никаких хлопот. Она привыкла гордиться сыном, в общем-то не прилагая к его воспитанию и образованию никаких усилий, и думала, что так будет всегда. Но он вопреки ее желанию поступил в Политехнический институт. Учился, как всегда, блестяще — на повышенную стипендию. Как все однокурсники, подрабатывал. Однако мать должна была помогать ему деньгами до окончания учебы.
С тихой, немногословной Верочкой судьба свела Виталия в институте. Девушка показалась всегдашнему отличнику близкой по духу. К тому же она была такая милая…
…Виталий искал в себе хоть какой-то отголосок былых чувств к жене и не находил. Оказывается, идеал женщины
v него совсем другой. Как в песне поется: «Красивая и смелая дорогу перешла…» лая дорогу перешла…»
«Так и есть, – размышлял он. – «Один раз в год сады цветут…”, – снова назойливо лезли в голову слова песни.
-Жизнь одна, и надо прожить ее с женщиной, к которой неудержимо тянет. Иришку… жалко? »
Впрочем, нельзя сказать, что дочь занимала большое место в его жизни. Виталии долго привыкал к ребенку. Поначалу это орущее маленькое существо только раздражало его. Но со временем дочка становилась все более и более интересной: осмысленными стали глазки и появилась улыбка, а уж когда встала на ножки и заговорила…
Ну мы же будем общаться… Не она первая, не она последняя», – отмахнулся Виталий от мыслей, которые напомнили ему, что, оставляя семью, он, всегда такой правильный, поступает нехорошо.
Вера запомнила день, когда муж решил объясниться,-15 декабря. Он сделал это так, как всегда делал все: спокойно сказал, что уходит от них, потому что полюбу другую женщину. Слова были убедительны
-Я мог бы продолжать спать с тобой (близких отношений между ними давно уже не было), но ведь ты сама не хочешь, чтобы я тебя обманывал? — муж внимательно смотрел на нее. Ей показалось, что в его глазах мелькнуло холодное любопытство: неужели скажет, что хотела бы, ведь это оставляет надежду…
Вера молча покачала головой. Ее как парализовало.
– Ну вот и хорошо, — с облегчением выдохнул Виталий. Видимо, где-то в глубине души он боялся ее слез и пространных объяснений. – Ты – взрослый, разумный человек, а помогать вам я буду, -заключил он.
Первого января Вера проснулась рано. Снова закрыла глаза, но заснуть не удалось. Она встала, разложила под елкой подарки для дочки и мамы. Ее мама жила у них с того дня, как ушел Виталий к другой женщине. Она говорила, что не может оставаться одна в своей квартире из за высокого давления. Но Вера знала: мать переживает за нее и очень боится, как бы Вера чего-нибудь с собой не сделала.
Ей и вправду было тяжело, но не до такой же степени… Она знала: станет, должно стать легче. Женщина написала записку, что скоро вернется, и вышла на улицу.
Ноги сами привели ее к метро. Она спустилась вниз и медленно двинулась к безлюдному залу. С шумом подошла электричка. Вера повернула назад и, встав на ступеньку эскалатора,вдруг почувствовала горьковатый свежий запах. Оглянулась- сзади стояла женщина с огромным букетом белых хризантем. Увидев удивленное восторженное лицо Веры, она улыбнувшись, пояснила:
-Новогоднии подарок.-Потом спросила:-Вы тоже любите хризантемы? – Вера кивнула головой.
Эскалатор уже вынес их в вестибюль метро, когда она услышала голос попутчицы:
— Подождите, ну, подождите же! — Догнав ее, женщина отделила от букета три мохнатых белых шара на высоких темно-зеленых ножках: — Это вам. С Новым годом!
Как же обрадовал Веру нежданный подарок! Он как будто оживил ее и принес новые мысли… Вера прижала цветы к лицу. Вдыхая аромат хризантем, она шла и думала, что нужно начинать жизнь с начала. Первое, что надо сделать, — устроиться на работу. Ирочку — отдать в детский сад. Девочка самостоятельная, общительная — приживется. А сама она… А что она? — Молодая, недурна собой… Она еще полюбит, и ее полюбят…