Вкус ягоды ямальской

Дом наш новый – вагон

Дом наш новый – вагон
Бледнолицый Федор, так про себя назвал его Сашка за не-загорелое лицо, знаток жилых вагончиков, мог долго-долго расска-зывать о них. И если бы они, эти вагоны, отстояли от конторы на километр, он на протяжении всего пути декламировал бы оду во славу их.
Но и за короткий путь до вагон-городка Венька и Сашка узнали много нового о них. Ну, прежде всего, что они изготовлены в Бутульме, что в них две половинки, в каждой по четыре места, но в силу ограниченности жилой площади в поселке прибавили до-полнительно в каждый вагон по четыре рукотворные полки.
Рассказывая об этом чуде, о вагончиках, Федор Карташев так увлекался и так размахивал руками, что мужичкам пришлось держаться в стороне, на расстоянии, чтобы его руки случайно не коснулись их боков и голов.
Сашка внимательно слушал оду в честь вагонов, это узнавать было интересно, тем более, как сам Федор сказал, они будут для них постоянным местом жительства. Он с интересом смотрел на вагоны, выставленные один за другим, словно в составе железнодорожном.
Чем ближе они подходили к месту своего будущего жилья, тем волнительней становилось на душе у Сашки. Он помнит Плехановский аэровокзал, гостиницу в Березово, и «цирк шапито», так он однажды назвал общежитие под бурукрытием, что организовали в Игриме. Все это было своеобразной романтикой, неизвестной и не испытанной ранее.
Они остановились перед зеленым вагоном. Федор дал возможность рассмотреть его вблизи. Ничего особенного в его облике Сашка не увидел. Похожие вагончики были и на Амур-кургане, но там их было поменьше и с колес их не снимали. Но здесь нет высоких лестниц для входа в них, как на Амур-кургане, хотя поставлены они на деревянные выкладки и с четырех сторон вагон снизу обшит досками в два ряда. А в образовавшиеся пазухи между досками насыпаны древесные опилки для тепла.
«Это наш вагон для дальнего следования в будущее», – решил Александр. В этом он не сомневался сразу же; если вдруг что- то ему здесь не понравится, убегать не собирался. А про себя повторил понравившееся словосочетание: дом наш новый – вагон. И возникло второе предложение: только рельсов не будет.
Для Сашки Воронова очередное путешествие закончено, они прибыли в конечную точку, туда, куда хотели и куда направил их отдел кадров тюменского треста.
Не исключено, что страсть путешествовать пришла к нему по наследству от отца: Иван Павлович с семьей поездил по стране, «для укрепления кадров», как писали в приказах московского треста «Союзмука», в котором он работал, направляя опытного и проверенного делом бухгалтера в разные концы России. Потому-то у его детей: Сашки, Ирины и младшего Димки – в метриках разные места рождения: Вологда, Иваново, Юрьевец. Помнит Сашка и другие города, в которых жила их семья: Рыбинск, Ряжск, Бийск, Галич…
Александр из воспоминаний вновь вернулся на сибирскую землю и попытался запомнить уже три строчки, похожие теперь на начало стихотворения:
Дом наш новый – вагон,
Только рельсов нет ему.
И уехать отсюда пока не могу…
Федор на правах хозяина положения ухватился за ручку двери, отворил ее и остановился, чтобы продолжить знакомить парней теперь уже с вагонным внутренним интерьером.
Правда, здесь он оказался не столь многословным, видимо, приустал уже от своих рассказов. Прежде всего обратил внимание парней на небольшой чугунный котелок, установленный в тамбуре, между двух половинок вагона.
— Ваш верный зимний друг. Он и работы вам добавит – дрова колоть придется самим. Да и возле него дежурить будете по очереди. Горячая вода из котелка будет поступать в ваши ради-аторы. Вон они под окнами. А потом запустят в работу большую котельную, и она вам принесет тепло и освободит от кочегарской работы. Ну а до этого, если не поленитесь, не замерзнете.
На прощанье Федор нежно прикоснулся к холодному боку обогревателя, словно благодарил его, высказывая авансом ему свое признание.
Рядом с котелком на полу – небольшой деревянный бочонок с черно-коричневой смазкой. И на него внимание парней обратил Федор:
— И это ваша спасительница и защитница. Когда будете выходить из вагончика, мажьте личики свои этой мазью, она комаров отпугивает.
Сашке с Венькой не надо было рассказывать об этой мазилке, похожей на колесный деготь и на солидол, они уже пользовались ею в Игриме, чернили свои лица перед тем, как надолго отлучиться из-под доброго брезентового свода. На всякий случай мазь и с собой взяли, наполнили ею стеклянную баночку.
Дверь в правую половину вагончика, как и в другую, была не заперта. Вслед за сопровождающим новоселы вошли в небольшое помещение с двумя, противоположно расположенными квадратными оконцами и с шестью полками, попарно пристроенными к стенам, одна над другой. Четыре из них были аккуратно застелены, на двух голые матрасы и подушки без наволочек «Одна тумбочка, одна табуретка и один стол», – посчитал взглядом Сашка, и у него невольно вырвалось:
– Тесновато.
– Не потанцуешь, – согласился с ним Федор. – Но ребята прижились, обустроились и не жалуются.
Он шлепнул ладонью по верхней полке с матрасом:
– Это ваши полки. В тесноте, да не в обиде. Вот построим общежитие, тогда начнем выезжать из тесноты вагонов.
По пути в вагон-городок они проходили мимо будущего общежития и заметили, что в его сруб уложено всего три ряда отесанных бревен, так что до окончания строительства, до новоселий еще далеко.
Федор Карташев наклонился и поднял крышку нижней полки.
– Вот сюда чемоданчики свои ставьте.
Вся поклажа вышкарей, два чемодана, уместились в одном коробе полки. Санька опустил крышку, скатал матрас и присел на полке. Невольно в голове, в сознании созрела мысль: добрались, проехали через всю Россию и очутились на дальней северной точке, на Пунге. Конечно, были места в Западной Сибири и посевернее, к примеру, автономный национальный округ Ямал. Но для Сашки и Веньки это место после родных южных городов стало что ни на есть самое северное.
Рядом с ним присел и Венька, осмотрелся и вдруг спросил:
– А ты-то, Федор, в какой должности ходишь?
Тот, нисколько не смущаясь, ответил с улыбкой:
– Сестрой-хозяйкой. Знаешь такую профессию?
Вьппкари удивленно подняли брови: вышкомонтажный цех
и сестра-хозяйка. Как-то не укладывалось в их головах.
– Это больничный медперсонал. И в основном это женщины.
– Они больным простыни выдают, – согласился Федор. – То же делаю и я. Вот сейчас сходим в соседний вагон, там у меня склад постельных принадлежностей, и одарю вас простынями и одеялами.
– А вообще ? – не унимался Вениамин.
Бледнолицый рассмеялся.
– Вообще-то я в должности вышкомонтажника, как и вы. Но женщин в поселке по пальцам можно пересчитать, они в основном в котлопункте трудятся, и там они не в комплекте. Что уж говорить о нашем цехе. Как только появится женщина на мое место, так сразу же пойду в бригаду трудиться по специальности.
Новые жильцы вагона продолжали осматривать теперь уже свои апартаменты: на стенах несколько крючков д ля курток, возле полок на полу аккуратно расставлены комнатные шлепанцы жильцов,в уголке при входе стоит веник, и рядом покоится небольшой совочек для мусора, на окнах белоснежные занавески.
– И ты же стираешь простыни и занавески? – невольно вы-рвалось у Александра.
— Нет,конечно. Мы сдаем грязное постельное белье и занавески нашему завхозу. А тот отвозит все это в Игрим, в прачечную. Здесь, на Пунге, такой пока нет. Но будет…
— Ты вот скажи: зачем нам одеяла, лето ведь? – вспомнил
Венька один из предметов, который необходимо было им
получить у Федора, «сестры-хозяйки». – Или ночью холодно?
– Пока нет. Но кое-кому хочется спрятаться под одеяло, не все же горячие парни. И лето на севере короткое. Уже скоро, в конце августа, ночами будут заморозки на почве. Так что одеяла пригодятся.
— Придет зима, куда шубы будем вешать? – Санька вновь осмотрел стены, на которых было всего несколько маленьких крючков для одежды.
— Ну, до полушубков еще далеко. На холодную осень вам выдадут спецовочные теплые куртки, – успокоил парней их коллега.
— Не хватит крючков в вагончике, придумаем новые.
Федор сидел на уголке полки, пред варительно отодвинув в сторону матрас с одеялом. Но вот он поднялся и заспешил из ва-гончика:
— Пошли, парни, за наволочками и простынями. Потом сами застелетесь, я помогать не буду. Не буду и с бригадой знакомить. Мужички здесь появятся часа через три-четыре, если не задержатся на работе, как говорится, не прихватят вечернего времени. Тогда и познакомитесь.